Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение

Что я открыл себе в древнеклассической восточной поэзии

Реальным открытием для меня в этом году стало знакомство с произведениями персидского ученого и поэта Омара Хайяма и азербайджанского мыслителя и поэта Низами Гянджеви. Открытием, так как в их творчестве отражается особый склад ума восточных народов, особая духовность, особая атмосфера. Все Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение это особенно для нашего европеизированного сознания. Не считая того, всегда приятно расширить свое миропонимание, свое познание о мире.

«Восток — дело тонкое», - фраза, которая отлично запомнилась нам по кинофильму «Белое солнце пустыни». Вправду, тут, на Востоке, ценят неповторимый вкус и узкую работу, узкую одежку и утонченную мудрость. Конкретно поэты — Фирдоуси и Навой Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение, Саади и Низами, Гафиз и Хайам — смогли в собственных произведениях найти роль человека в внешнем мире, воспеть силу разума и эмоций. Их лирика по-настоящему философская, внутреннее содержание ее ориентировано от созерцания к мысли. Веками шлифовалось умение восточных поэтов в недлинной, но четкой фразе выражать глобальную за Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение значимостью и уверительностью идея.

Увлекательная фигура Омара Хайяма (1048—1131). Вот какую колоритную характеристику ему дает его же современник: «Хайям был мудрец, который глубоко знал философию и в особенности же арифметику, в какой не было и нет ему равных». Эти слова свидетельствуют о разносторонности и талантливости ученого и поэта. Омар Хайям Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение был очень жизнерадостным и инициативным человеком. Он много путешествует: Багдад, Нишапур, Дамаск… Он встречается с различными людьми, и эти встречи содействуют его осознанию добра и зла, беспощадности и милосердия. Из наблюдений за жизнью рождались поэтические строчки, которые и на данный момент так современно звучат:

Для друга достойного душа на все готова Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение:

И в ноги поклонится, не вымолвив и слово.

Выяснить хочешь ты, есть ли в мире ад?

Есть ад: с подлым человеком разговор. Определенного места и времени для людей — нет. Они готовы лакействовать только тому, кто выше их по должности, по чину, по семейным связям. Такие люди всегда Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение вызывали пренебрежение, но пока есть те, которым льстят унижение и пресмыкательство подчиненных, будут и такие, кто готов унижаться и ползать.

Омар Хайям писал в жанре рубаи — одной из традиционных форм восточной поэзии. В четырехстишии рифмуются 1, 2 и 4 строчки, время от времени и все четыре. Они имеют однообразное количество составов и Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение пронизанные единственным музыкальным ритмом:

Все потаенны внимательно храни

Чтоб не вызнал изверг и плут.

И взвесь: как с другими ты поведешься

Того от других и для себя жди.

Одиночество… В этом есть своя драма. Но есть одиночество высшей пробы, когда человек, не вожделеет уподобляться к тем, которым за их моральными свойствами можно отказать в Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение звании человека. И это одиночество вызывает почтение. Только мужественный, гордый и независящий человек способен не опуститься до уровня толпы ценой добровольческого самого отчуждения от нее. В унисон этим строчкам Хайяма звучат строчки современного российского поэта, который в текущее время проживает в Израиле, Игора Губермана:

Когда кругом кишит бездарность

кладя на Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение жизнь свое клише

в изгойстве укрыта элитарность,

Очень нужная душе.

Другой жанр, другое время, другие скорости и ритмы, но — к огорчению! — внутренне человек меняется очень медлительно, и опять и опять появляется необходимость абстрагироваться от серости, полоумия, ограниченности ради сохранения собственного «я» и духовного здоровья.

Время от времени, следя за Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение жизнью и нередко видя торжество несправедливости, философ-поэт позволяет для себя резкие и даже надменные оценки.

Хайям осознает, что причина социальной неравноправности — в глупом укладе общества, но так как все на свете сотворено Аллахом, поэт обращается с вызовом и упреком конкретно к нему.

Мастером другого стихотворствующего жанра Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение, очень всераспространенного на Востоке, - газели, - был азербайджанский поэт и мыслитель Низами Гянджеви (около 1141—1209). Газель — маленькое лирическое стихотворение, которое состоит из 3—12 двустишия. Основное содержание газелей — воспевание любви к даме, тоска и грусть по поводу безответного чувства. В произведениях Низами мы находим и выявление актуального опыта, глубочайшей людской мудрости:

Всюду, друге, потаенна, куда Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение не взгляни, -

И где ключи к потайным познаниям?

Не иди нехороший судьбе вперекор!

Вот время пришло — и ты отыскал шафир.

Через века доносятся до нас слова азербайджанского мудреца, воспитывая у нас актуальную стойкость и гордую независимость.

Перу Низами принадлежат и несколько поэм, самой известной из которых является «Лейла и Меджнун Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение» (1188). Эта поэма, основанная на старой арабской легенде, ведает о злосчастной любви юноши Кейса (на прозвище «Меджнун» — «Проникнутый любовью») к красавице Лейле. Действия разворачиваются вокруг событий появления страстных лирических стихотворений измученного любовью Кейса. Необыкновенные для европейской поэзии образы, в особенности неповторимые и тонкие, завораживают читателя и воспроизводят Что я открыл для себя в древнеклассической восточной поэзии - сочинение экзотическую ауру Востока. Знакомясь с произведениями старой восточной поэзии, открываешь себе мир, знакомый ранее времени только по сказкам про Шахерезаду и Синдбада-морехода: броский, утонченный, но при всем этом глубочайший и мудрейший. Каждое произведение являет собой шикарный драгоценный камень в яркой мозаике мировой литературы.



chudesa-sluchayutsya-rossijskaya-blagotvoritelnost-v-zerkale-smi.html
chudesnaya-pomosh-suprugam-ne-imevshim-detej.html
chudesnij-dar-prirodi-a-k-larionov-zanimatelnaya-gidrogeologiya-izdatelstvo-nedra.html